Обсуждаем результаты сколково в развитии технологического бизнеса, зачем стартапам сильное комьюнити, какие кейсы подтверждают эффективность технопарка:
– Кейсы, цифры и разбор того, что такое Сколково и какие возможности оно предоставляет технологическому бизнесу;
– Что делать, если у вас есть идея, но нет понимания, как ее реализовать;
– Как стартапу получить бесплатный буст и вырасти в 2,5 раза;
– Почему страх, что вашу идею украдут, — это ошибка;
– Обучение, инфраструктура, комьюнити, гранты, инвестиции — как это работает;
– Какие направления в Сколково сейчас в приоритете и что делать, если ваш проект связан с AI, робототехникой или маркетплейсами;
– Как Сколково помогает вывести российский стартап на международный рынок;
– Есть ли венчурные инвестиции и доступ к финансированию.

Мысли гостя (Нармина Велиева)
Экосистема важнее льгот: «Сколково» — это в первую очередь мощная среда, нетворк и доступ к экспертизе, а не просто налоговые или таможенные послабления.

Доступ к клиентам: Технопарк обеспечивает стартапам целевой выход на профильных корпоративных заказчиков, двери которых невозможно открыть «с улицы».

Эволюция поддержки: Помощь резидентам меняется вместе с их ростом — от предоставления оборудования для первых прототипов до содействия в сложном НИОКР и HR.

Простота входа: Для начала взаимодействия со «Сколково» не нужно никуда ехать — достаточно изучить информацию на сайте sk.ru.

Три ключевых направления: Экосистема сфокусирована на IT-кластере, биомедицине и промышленных технологиях (новые материалы, беспилотники и т.д.).

Барьер для входа: Попасть в «Сколково» с одной лишь голой идеей невозможно — у проекта должен быть MVP, прототип или хотя бы написанный кусок кода.

Целевое финансирование: Фонд не раздает деньги просто так; гранты выделяются под конкретные задачи (патентование, выставки, доработка продукта).

Бесплатная заявка: Получить статус резидента можно абсолютно бесплатно, заполнив заявку, которая по структуре напоминает классический бизнес-план.

Программа «Fast Track»: Существует платный ускоренный путь (160 000 руб.), где менторы помогают упаковать проект и пройти защиту перед экспертами за 7–10 дней.

Импортозамещение вместо инноваций: Технология может стать резидентом без уникальной инновации, если она является качественным, более быстрым или дешевым отечественным аналогом.

Фокус на коммерциализации: Главный критерий оценки любой технологии — ее способность стать окупаемым бизнесом.

Ценность офлайна: Резиденты, физически разместившие свои команды на территории Технопарка, растут в 2,5 раза быстрее благодаря плотному общению.

Помощь на стадии идеи: В «Сколково» работает бесплатный преакселератор для стадии Pre-seed, где опытные стартаперы обучают новичков юнит-экономике.

Региональная доступность: Более 25 региональных технопарков по всей России становятся аккредитованными операторами «Сколково», давая доступ к ресурсам на местах.

Обесценивание идей: Сама по себе идея не стоит ничего — ценность имеет только скорость и качество ее реализации командой.

Маркер спроса: Если стартап утверждает, что у него нет конкурентов, это плохой знак, чаще всего говорящий об отсутствии рынка для продукта.

Венчур в РФ жив: Российский рынок венчурных инвестиций работает (включая Skolkovo Ventures, бизнес-ангелов и корпоративные фонды), несмотря на молодость индустрии.

Осознанность в инвестициях: Фаундеры должны четко понимать, зачем им нужны деньги, какую долю они готовы отдать и как будут возвращать средства инвестору.

Отличие от Кремниевой долины: «Сколково» не копирует слепо западный опыт, а строит свою цепочку развития: гимназия — Сколтех (вуз) — Технопарк — корпорации.

Самоокупаемость экосистемы: Налоговые отчисления компаний-резидентов в бюджет уже превысили государственные расходы на создание инфраструктуры «Сколково».

Агрегация акселераторов: Вместо одной программы (типа Y Combinator) технопарк проводит десятки узкопрофильных корпоративных акселераторов под конкретные запросы рынка.

Правила экспорта: Выходить на зарубежные рынки (БРИКС, MENA) нужно только с финансовой подушкой и устойчивым продуктом, подтвердившим спрос в России.

Глубокий ИИ: Искусственный интеллект у резидентов решает фундаментальные задачи, например, сокращая поиск комбинаций лекарств для редких болезней с десятилетий до минут.

Слагаемые успеха: Для успешного стартапа необходимы предпринимательский дух, профильный опыт, умение коммуницировать, сильная команда и решение реальной боли рынка.

Мысли ведущего (Ярослав Филиппов)
Навигация в инновациях: Главная задача для инфраструктуры поддержки — стать понятным «гидом», который проведет предпринимателя по всем возможностям за руку.

Естественный отбор: Экосистема справедливо помогает только сильным проектам; если основатель не способен составить бизнес-план, ему рано претендовать на поддержку.

Ценность для B2B-софта: Разработчики прикладных инструментов (например, SaaS для маркетплейсов) должны идти в «Сколково» за смарт-инвестициями и профильным нетворком.

Эффект переопыления: Попадая в концентрированную среду стартапов, предприниматели профессионально «переопыляются», что кратно ускоряет их рост.

Децентрализация IT: Чтобы строить федеральный технологический бизнес, предпринимателям из регионов больше не обязательно переезжать в столицу.

Иллюзия кражи: Страх того, что идею скопируют — это миф новичков, который исчезает с появлением реального бизнес-опыта.

Конкуренция за юзеров: В эпоху open-source технологий реальная борьба идет не за закрытый код, а за скорость привлечения и удержания пользовательской базы.

Скепсис к венчуру: В российском обществе укоренилось недоверие к самому факту существования доступных венчурных денег.

Страх провала: Российские фаундеры боятся брать инвестиции из-за ментального страха перед последствиями неудачи, в отличие от культуры «fail fast» в США.

Модель «Uber для корпораций»: Формат работы «Сколково» с заказчиками превращает его в уникального агрегатора корпоративных акселераторов.

Публичный реестр: Платформа «Навигатор Сколково» служит отличным инструментом валидации — инвесторы и клиенты могут убедиться, что проект реально существует.

Сила горизонтальных связей: Внутренние чаты экосистемы позволяют директорам стартапов мгновенно решать сложные проблемы, опираясь на опыт коллег (например, с международными платежами).

Доступность автоматизации: Использование ИИ-инструментов позволяет даже малому бизнесу за считанные часы автоматизировать процессы и повысить продуктивность.

Географические ограничения: Некоторые высокотехнологичные продукты объективно невозможно окупить только в РФ — им изначально требуется глобальный рынок сбыта.

Фокус на деле: Предпринимателям следует абстрагироваться от политики и сосредоточиться исключительно на построении бизнеса и результатах.

Миссия медиа: Бизнес-подкасты должны не просто брать интервью, а детально раскрывать механику продуктов и подсвечивать партнерские возможности для зрителей.

00:00:00 Вступление
00:00:40 Кто такая Нармина Велиева и её опыт
00:02:03 Кейсы. Как Нармина помогает стартапам в Сколково
00:04:42 С чего начать? Кому и как помогает Сколково
00:10:30 Пример стартапа с дронами
00:15:23 Пример стартапа с маркетплейсами
00:18:23 Рост в 2,5 раза благодаря Сколково
00:21:00 Бесплатный буст от Сколково
00:26:13 Что если украдут или скопируют идею
00:30:25 В России нет венчура и денег
00:34:24 Нужно ли отдавать венчурные деньги
00:36:48 Молодость венчура в России
00:40:38 Сравнение Сколково и Silicon Valley
00:43:19 Сравнение акселераторов Сколково и YCombinator
00:45:50 Как Сколково помогает с выходом на международные рынки
00:49:21 Сравнение навигатора Сколково и ProductHunt
00:51:49 Сила комьюнити и полезные чаты Сколково
00:53:20 С какой скоростью помогает Сколково
00:55:05 ТОП 3 качества основателя для успеха
00:57:48 ТОП 3 качества стартапа для успеха
00:59:40 О канале Impact и ведущем. ПОДПИШИСЬ!
01:03:39 Искусственный интеллект и роботы
01:12:03 Существуют ли российские единороги
01:15:42 Финальный совет от Нармины

Ярослав Филиппов: Дорогие друзья, всем привет! Вы на канале «Импакт о бизнесе и технологиях». Сегодня у нас в гостях Нармина Велиева, директор по развитию технопарка «Сколково». Она отвечает за развитие стартапов, помогает им с запуском, с ростом, с привлечением инвестиций. Нармина, привет! Как дела?

Нармина Велиева: Привет! Привет всем! Дела отлично.

Ярослав Филиппов: Цель этого подкаста — помочь вам разобраться во всех возможностях «Сколково», как «Сколково» может помочь конкретно вам в вашей ситуации: будь то автоматизация бизнеса, создание технологического бизнеса или создание стартапа. Надеюсь, Нармина нам с этим вопросом поможет. Если у вас будут какие-то вопросы, оставляйте их в комментариях — мы на них обязательно ответим или встретимся с Нарминой еще раз и обсудим всё то, что забыли обсудить в первый раз. Значит, Нармина, расскажи, пожалуйста, о себе. Представься.

Нармина Велиева: Я директор по развитию технопарка «Сколково» и очень много работаю со стартапами, с нашими резидентами. В мире инноваций и IT я уже более 17 лет. Я начинала работать в IT-компании, и дальше руководитель нашей IT-компании решил запустить самый первый частный технопарк в России. Мы тогда собирали опыт по всему миру: а что такое вообще технопарк? Из чего он состоит? Кто такие резиденты? И мы запустили первый IT-парк в 2012 году в городе Астрахани.

После этого обратили внимание на наш опыт, и моего руководителя пригласили управлять технопарком «Сколково». Понятно, был запущен технопарк «Сколково», и через какое-то время я тоже оказалась в этой экосистеме. Сначала была региональным оператором в Астрахани и рассказывала стартапам из Астрахани, что такое «Сколково», что такое инновации и как с этим жить. Ну и четыре года назад я переехала в Москву, пришла работать в команду технопарка «Сколково». Начинала в блоке корпоративной акселерации, сделала огромное количество акселераторов, хакатонов, конференций. В общем, со всех сторон поработала в мире инноваций: и со стороны стартапа, и со стороны корпорации, и со стороны бизнеса. Поэтому я знаю максимально много про то, каков путь новатора, например, в «Сколково».

Ярослав Филиппов: Расскажи какие-то кейсы того, как ты помогала стартапам. Кого ты развивала? Там, один, два, три — сколько тебе хочется рассказать.

Нармина Велиева: Я бы, наверное, сказала о том, что у меня нет «одного, двух, трех» — это сразу сотни стартапов. Сейчас в технопарке уже 400 компаний. Я и моя команда стараемся делать следующее: у нас есть какие-то активности и меры поддержки для всех, но когда мы понимаем, что, допустим, проводим конференцию и приводим потенциальных заказчиков (например, из области нефтегаза), то мы показываем им в первую очередь стартапы, которые производят инновации в области нефтегаза. То есть каждый раз мы стараемся действовать в зависимости от направления, от мероприятия или от запроса.

Например, когда-то мы помогали компании (очень многие знают их) «Моторика» — это ребята, которые делают ассистивные технологии, бионические протезы для рук, которые управляются, например, силой мысли. Мы ребятам еще на старте помогали как инфраструктура: предоставляли им помещения в технопарке, мощности и оборудование, чтобы они могли сделать первый прототип. Потом, когда у них получилось сделать первый прототип, им нужно было это кому-то показать. Мы приводили огромное количество экскурсий, делегаций и каждый раз показывали, что делает наш резидент «Моторика».

После того как ребята уже научились это продавать, мы помогали им продвигаться: писали про их кейсы, приглашали СМИ. Когда ребята очень бурно разрослись, им нужна была команда — мы подключили для них HR-сервис, помогали находить профильных специалистов, которых сложно найти, и популяризировали идею того, как круто работать в стартапе. «Моторика» сейчас — это уже крупные ребята, которые в прошлом году вышли на рынок облигаций. Они запускают серийные разработки, делают протезы уже не только для рук, но и для ног. Сейчас они обращаются уже по вопросам, связанным с НИОКР, R&D — более сложным, научным вещам. Может быть, мы сейчас им даже меньше нужны, но мы должны помогать им развиваться дальше. Вот такая история про одного из резидентов. Как ты и просил — получай классный кейс!

Ярослав Филиппов: Теперь, вот нас смотрит зритель: стартапер или уже какой-то бизнес, который хочет автоматизироваться, создать новый технологичный бизнес. Он знает о существовании «Сколково» (я думаю, нет людей, которые не знают, что «Сколково» существует), но ему непонятно — куда мне там прийти? Грубо говоря, на какой ресепшен? И какого гида мне получить, чтобы он меня провел по всем возможностям, разобрал конкретно мою ситуацию и понял, как мне помочь? Хочется понять, куда идти сегодня такому человеку и как разобраться, чем ему полезно «Сколково»?

Нармина Велиева: Первое: никуда идти не надо. Достаточно иметь, как у нас сейчас с тобой, MacBook, любую технику, телефон, и просто зайти на сайт sk.ru. Для начала нужно изучить — а что это собственно такое? Если вы понимаете, что у вас даже классический бизнес потихоньку становится более цифровым, или вы используете какое-то новейшее оборудование, или придумали свою разработку, прикрутили IT, искусственный интеллект, произвели новый материал — это всё подходит.

У нас есть три ключевых кластера. Первый — это IT (информационные технологии). Второй — это промышленность (производство, новые материалы, заводы, беспилотники). И третий — это биомедицинский кластер (те, кто производит препараты, медицинские изделия или программные продукты для предсказания заболеваний). Можно относиться сразу и к биомедицине, и к IT — это нормально.

Дальше вы изучаете возможности. Что я получу от экосистемы? Я могу получить льготы для того, чтобы экономить на налогах, на социальных выплатах, таможенных пошлинах. Но лично я не люблю говорить, что «Сколково» — это льготы. Нет. «Сколково» — это экосистема. Когда ты попадаешь в этот инновационный «бульон» и варишься в нем, ты по-любому приобретаешь классный нетворк, доступ к экспертизе любого уровня, доступ к профильным клиентам и заказчикам. Если ты не можешь сам «с ноги» открыть дверь к корпоративному клиенту, то фонд «Сколково» помогает тебе за ручку аккуратно дойти до него.

Допустим, ты разобрался и понял: «Мне пора туда идти. Я делаю приложение, которое анализирует будущие болезни». Дальше ты подаешь заявку через сайт. Это бесплатно. Нужно описать свою технологию, бизнес-модель, команду, конкурентов — в принципе, это похоже на классический бизнес-план.

Если ты не хочешь делать обычную заявку, ты можешь пройти по «Fast Track» (от слова fast — быстрый, track — путь). Это быстрый путь — буквально неделя-десять дней. Вместе с экспертом, который поможет тебе раскрыть технологию и суть продукта, вы делаете презентацию. Но ты не можешь просто сделать презентацию и получить статус. У тебя должно что-то быть: минимально жизнеспособный продукт (MVP), прототип, кусочек кода — что-то рабочее. Потому что если у вас только идея — это не про «Сколково».

После того как человек прошел этот ускоренный путь и попал к нам, мы рассказываем, какие есть возможности: микрогранты на выставки, создание роликов, патентование, доработка прототипа, промышленный дизайн. Но миф, что «Сколково» вот так вот сыплет деньги на всех подряд — этого не было никогда, а сейчас тем более. Стартап, который хочет прийти, чтобы просто получить деньги, их не получит. Но если он хочет получить поддержку «Сколково», прокачать проект, себя, команду, получить доступ к клиентам и экспертизе — он это точно получит.

Ярослав Филиппов: Здесь подытожим: «Сколково» поддерживает сильных. То есть если ты уже молодец, тебя поддерживают, потому что ну если ты даже не можешь написать бизнес-план, то тебе сначала надо этому научиться. У меня возникли следующие вопросы: это всё платно или бесплатно? Вот я пришел, я уже молодец. Мне все равно еще доплатить надо за то, чтобы меня по Fast Track провели, или это бесплатно?

Нармина Велиева: Давай я сразу задам тебе встречный вопрос, и мы прямо на твоем кейсе разберем. У тебя есть какой-то проект или идея стартапа?

Ярослав Филиппов: Я хочу, допустим, сделать дронов, которые работают с роевым мышлением, искусственным интеллектом и всё такое. Представим, что у меня есть три дрона.

Нармина Велиева: Даже пусть у тебя будет один дрон. Он летает, у него есть «мозги» (софт), ты сам видоизменил железяку, он стал легче, быстрее летать или ты прикрутил к нему компьютерное зрение. С этим ты уже можешь заходить. Неважно, военный он или двойного назначения. Или, например, ты говоришь: «Вот в Китае есть аналог, стоит столько, летает вот так. У меня похожий, но он быстрее или лучше, и я импортозамещаю эту историю». В нашей стране мы смотрим на опыт Запада и Китая, берем это и делаем у себя лучше, быстрее, дешевле.

Ты приходишь и говоришь: «Я не хочу бумажки писать, я хочу с экспертом поработать». Мы берем твой проект, эксперт помогает тебе упаковать презентацию, и ты идешь на защиту. Ты показываешь свою технологию пяти экспертам, которые сидят за черным экраном (ты их не видишь). Они задают вопросы: «А почему ты считаешь, что это инновация? Ты взял железки, взял софт, слепил — что тут инновационного?». А ты аргументируешь: «У меня предиктивная аналитика, он быстрее собирает рой». Наш фонд не зря называется Фондом коммерциализации технологий. Если технологию нельзя коммерциализировать, она не нужна. Наша задача — посмотреть на науку как на бизнес: будет ли это окупаться?

Есть бесплатные опции, когда ты сам пишешь заявку на сайт. А платный Fast Track сейчас стоит 160 000 рублей. Туда входят услуги эксперта, который неделю с тобой работает, упаковывает проект, и ты идешь на защиту перед пятью профильными экспертами. Дальше ты получаешь заключение и от трех до шести месяцев на то, чтобы юридически всё оформить (открыть компанию, скорректировать устав). Эти 160 тысяч ты потом десятикратно отбиваешь за счет возможностей экосистемы.

Ярослав Филиппов: Я понял. А вот ты говорила, например: «В чем инновация этого продукта?». А допустим, в продукте нет инноваций. Может, он даже отстает от лидеров рынка, но зато он отечественный и импортозамещающий. С другими преимуществами тоже можно, или только с инновациями надо?

Нармина Велиева: Давай так: технология должна быть по-любому. А вместо инновации может быть импортозамещение. Ты говоришь: «Это существует везде в мире, а в России мы это покупаем за рубежом и тратим 5 рублей, а я предлагаю за 4». Если тратим 5, а ты предлагаешь за 7, но зато отечественное — это спорно. Лучше показать, что при партии в 1000 штук это будет всё-таки 4 рубля.

Ярослав Филиппов: Я понял, классно. Давай другой кейс быстренько разберем. Сейчас очень популярны маркетплейсы. На этой почве большое количество предпринимателей (успешные селлеры) придумывают софт, который упрощает их конкретную работу. Там может не быть суперинновации, но есть автоматизация. Им есть смысл приходить в «Сколково»? И если да, то зачем?

Нармина Велиева: У нас уже есть такие резиденты! Есть те, кто занимается аналитикой, продвижением, предиктивной аналитикой спроса. Зачем им «Сколково»? Во-первых, он сможет рассказать про свой продукт во всей инфраструктуре. Во-вторых, он сможет привлечь инвестиции. Допустим, ему нужно привлечь 90% суммы для развития, он не хочет брать дорогие кредиты и готов пустить венчурного инвестора. В-третьих, он получает доступ к экспертизе: к десяткам людей, которые уже запускали подобные приложения. Но главное — очень многие сидят и ждут: «Вот я стал участником „Сколково“, любите меня». Нет, так не будет! Ты должен быть проактивным: выступать на конференциях, использовать экспертизу, собирать комьюнити. Ты должен каждый божий день что-то делать, иначе это не взлетает.

Ярослав Филиппов: То есть, когда ты попал в «Сколково», ты по факту попал в профессиональное комьюнити, где сто процентов переопыляешься правильным образом и легче дотягиваешься до людей. Условно, если я делаю дронов и никого не знаю, я могу позвонить тебе: «Нармина, мне бы таких людей найти», и ты поможешь?

Нармина Велиева: Всё так. Более того, те резиденты, которые находятся физически в здании технопарка, растут в 2,5 раза быстрее, чем те участники, которые находятся за его стенами. У тебя есть чатик на 200 директоров стартапов, которые решают половину твоих вопросов. Ты пьешь кофе, а рядом сидят три заказчика. Ты пришел на мероприятие и узнал, что есть не только «Сколково», но и Фонд Бортника, Фонд развития интернета, Фонд развития промышленности. У тебя открываются глаза. Эта сила сообщества — не мы ее придумали, это работает везде.

Ярослав Филиппов: В самом начале ты сказала: «Иди на сайт, почитай». Но мы же понимаем, человек зайдет и потеряется в объеме информации. С чего вот начать? Какое первое место, куда можно прийти всем, и точно будет полезно?

Нармина Велиева: Мы с тобой как раз записываем подкаст, и скоро (25 февраля 2025 года) мы запускаем четвертый поток преакселератора технопарка «Сколково». Во-первых, он бесплатный. Это для стадии «Pre-seed», когда у тебя условно только идея. В течение 2-3 месяцев ты проходишь образовательный трек и погружаешься в экосистему. Ты ходишь на производства к нашим стартапам, общаешься с ними. Тебе рассказывают, как считать юнит-экономику — и рассказывает не ученый из вуза, а человек, который ручками собирал финансы своего стартапа. Получается, стартапы поздних стадий учат стартапы ранних стадий.

В конце ребята питчат свой проект перед настоящими инвесторами. Ты выходишь с пониманием, какой у тебя сейчас проект, что нужно доделать, нужна ли тебе сейчас экосистема и какова твоя дорожная карта. Преакселератор доступен и в онлайне. Если нет возможности участвовать, я рекомендую посещать открытые мероприятия «Сколково» онлайн (например, Skolkovo Welcome Day).

Если ты в регионе, то у нас есть сеть технопарков (их сейчас больше 25).

Ярослав Филиппов: Ну вот да, я родом из Набережных Челнов. Там есть IT-парк. Я могу туда прийти, и там есть представители «Сколково»?

Нармина Велиева: Этот технопарк становится аккредитованным оператором «Сколково». Мы учим их работать со стартапами, они становятся «Skolkovo Certified». Ты приходишь в свой технопарк в Татарстане, тебе такой же человек, как я, всё рассказывает очно, зовет на местные хакатоны. Я сама личный пример того, как из регионального технопарка (в Астрахани) пришла в федеральное «Сколково». Поэтому неважно, где ты находишься, ты имеешь доступ ко всем возможностям.

Ярослав Филиппов: Следующий вопрос. Я знаю твой ответ на него, но мы раскроем его для людей. Многие жалуются или пишут статьи, что они поучаствовали в акселераторе, и их идею в итоге скопировали. Человек хочет до последнего держать всё в секрете. Что ты скажешь про копирование?

Нармина Велиева: Мой ответ: идея ничего не стоит! Вообще ничего. Ноль. Бублик. Стоит только ее реализация. Если я придумала идею, а ты взял ее и быстро реализовал, пока я сижу и ковыряюсь — ты молодец. Тот, кто действует, всегда опережает. Более того, приходя в «Сколково», если ты говоришь: «У меня нет конкурентов, я один единственный», тебя сразу спросят: «А зачем ты вообще нужен? Значит, на твой продукт нет спроса».

Никогда не бывает двух одинаковых проектов. «Яндекс Такси» отличается от Uber, хотя они похожи. Я за «делателей». И еще я рекомендую: постоянно говорите всем про свой проект! Расскажите инвестору, маме, сестре. Питчите, питчите, питчите! Каждый даст вам обратную связь, и вы по-любому доработаете проект. Никто ничего не сворует. Ну а если у вас уже готовая мощная разработка, и вы боитесь — идите и патентуйте.

Ярослав Филиппов: Ну, это всё сказки про кражу идей, в которые люди верят, пока у них нет реального опыта в бизнесе. Когда приходишь в бизнес, понимаешь: вот, например, сегодня ситуация с открытыми ИИ-моделями (open-source). У кого-то была огромная фора, а другие взяли и сделали что-то близкое. Дальше борьба будет не за то, у кого круче сервис, а за то, у кого больше пользователей.

Отлично. Теперь очень острый вопрос. Когда разговаривают про Россию и инвестиции, у многих появляется ухмылка. Есть твердое убеждение, что в России нет венчура. Венчурные деньги в «Сколково» есть?

Нармина Велиева: Хочется сказать: «Денег нет, но вы держитесь!» Но нет, деньги есть, венчур жив. Честно скажу, в мире венчурных инвестиций сейчас в целом не лучшие времена. Но те стартапы, которые продолжают искать деньги в плохое время, получают больше возможностей.

В «Сколково» есть Sk Capital (Skolkovo Ventures) — наш венчурный фонд. Но он инвестирует только во взрослеющие, устойчивые стартапы. При этом мы сформировали вокруг экосистемы огромное венчурное комьюнити: это бизнес-ангелы (которые дают 5-10 миллионов), венчурные фонды, корпоративные фонды. Мы регулярно проводим питч-сессии. Если инвестор говорит: «У вас есть что-нибудь по беспилотникам?», мы берем нашего стартапера за ручку и ведем к инвестору.

Но главное, чтобы стартап понимал: нужны ли ему инвестиции, в каком объеме, за какую долю, и как он собирается их возвращать. У многих странное представление, что венчурные деньги можно не возвращать. Деньги есть, но не всегда они напрямую из бюджета «Сколково», чаще — от нашего комьюнити.

Ярослав Филиппов: Смотри, давай про вопрос «не отдавать венчурные деньги». Я вспоминаю сценку из Comedy Club: «А хочешь их не отдавать?». Почему эта мысль витает у людей? Потому что есть убеждение, что когда ты получаешь венчурные деньги в США, то если стартап провалился — ну провалились, вместе поплакали и пошли дальше. А в России получается не так? За них тебя в России «не отпустят»?

Нармина Велиева: Я думаю, что там тоже не так просто. Венчурный инвестор на старте понимает, что ему нужно разложить деньги в 10 проектов. Потому что 1-2 проекта взлетят, 2-3 будут развиваться средне, а 4 просто умрут. Это 100%. Инвестор уже простился с этими деньгами, он не вкладывает последние средства. В России тоже есть такие инвесторы (например, Сергей Дашков, у которого в портфеле около 150 стартапов).

Проблема в другом. Наш рынок стартапов очень молодой — ему меньше 15 лет. Мы, как дети Советского Союза, не привыкли рисковать, у нас другая ментальность. Сам рынок по размеру пока маленький. Плюс, наше законодательство не всегда четко страхует как основателя, так и инвестора. У нас в «Сколково» юристы помогают заключать правильные сделки, чтобы инвестор мог вернуть деньги, если есть что возвращать, а стартап остался со своей долей бизнеса. Мы пока только учимся, и скоро научимся не бояться.

Ярослав Филиппов: Когда в России появлялись инновационные хабы («Сколково», «Иннополис»), их сравнивали с Кремниевой долиной. Как ты считаешь, уместно ли это сравнение? Это одно и то же или разные вещи?

Нармина Велиева: Я бы сказала, что это похожие вещи, но точно не одно и то же. Кремниевая долина сильно привязана к образовательной среде, например, Стэнфорду. У нас же Технопарк «Сколково» появился раньше, чем Сколтех. Мы берем у них лучшее. Сейчас в «Сколково» есть Технопарк, Сколтех (вуз), гимназия, партнерские центры корпораций (Сбербанк, ТМК, Сибур). Получается путь: ты учишься в гимназии, идешь в вуз, делаешь проект, приходишь в технопарк, запускаешь производство и работаешь с корпорациями. Мы этот путь еще проходим.

Недавно на заседании управленцев сказали, что мы впервые превысили тот уровень дохода (налоговые отчисления резидентов в бюджет страны), который покрыл все расходы государства, инвестированные в экосистему. То есть «Сколково» вышло в плюс.

Ярослав Филиппов: Наверное, самый известный акселератор в США — это Y Combinator. Хочется понять, что является его аналогом в «Сколково»?

Нармина Велиева: У нас другая ситуация. Мы не сделали один-единственный лучший акселератор. Мы научились делать серию корпоративных акселераторов. Например, «Газпром нефть» ищет технологии для своего производства, и мы под их запрос собираем стартапы. Лучшие могут сразу пилотировать свою технологию у заказчика. Плюс в том, что стартап идет адресно к клиенту. Минус — ты развиваешься узкопрофильно. У нас таких акселераторов десятки: в ритейле, финтехе, нефтегазе.

Ярослав Филиппов: Короче, вы агрегатор акселераторов! Да, надо вам сделать аналог Uber, только в сфере акселераторов. Следующий вопрос: выход на международный рынок. Россия — участник БРИКС, многие хотят выходить на рынки Африки, Индии, Китая. Как «Сколково» в этом помогает?

Нармина Велиева: У нас есть направление Skolkovo Global. Наша задача — выводить продукцию резидентов на экспорт. У нас есть представители в Китае и Индии, которые за ручку водят стартапы.

Но добавлю ложку дегтя: не всё так классно. У некоторых стартапов есть фантазии, что если они сделали прототип в России, то уже пора выходить на международный рынок. Нет! Туда можно выводить только устойчивые проекты: с подтвержденным спросом, готовым продуктом, сильной командой и финансовым ресурсом. Если стартап выходит за рубеж, чтобы заработать первые деньги, не имея подушки безопасности — это огромный риск. Мы видели кейсы, когда ребята оголтело ринулись на рынки MENA, обожглись, вернулись, переработали продукт и теперь выходят аккуратно. Это сложный и дорогой путь.

Ярослав Филиппов: В США есть Product Hunt. А у нас в России есть Product Radar. У «Сколково» есть что-то подобное, где тебя сразу могут увидеть нужные люди?

Нармина Велиева: У нас есть Навигатор «Сколково» — витрина стартапов. С помощью фильтров там можно посмотреть: чем занимаются, какая стадия, какие деньги зарабатывают. Но это не маркетплейс, где можно сразу купить или инвестировать. Это усеченный формат витрины.

Ярослав Филиппов: Я бы сказал, что это, наверное, как реестр. Когда ты слышишь про какой-то проект, ты можешь зайти, посмотреть и убедиться, что он реально существует.

Нармина Велиева: Да. Но у нас есть интересные кейсы. Во времена ковида один из наших резидентов (компания Rapid) разрабатывал тесты. Благодаря силе комьюнити, директор технопарка написал пост: «Ребята собирают деньги на первый прототип теста на ковид». Буквально за пару дней они собрали деньги просто внутри экосистемы! Сейчас у них большая линейка тестов. Если ты собираешь адресно что-то внутри сообщества, это может полететь.

Ярослав Филиппов: Чем дольше тебя слушаю, тем больше понимаю, что «Сколково» — это комьюнити. Если я стал резидентом, у меня появляется какой-то секретный чатик, куда я могу писать?

Нармина Велиева: Если мы говорим про Технопарк, то у нас 60 профильных чатиков! Есть чатик айтишников, биомед, спорт (баскетбол, бег). А есть суперчатик «Совет директоров», где сидят только директора стартапов. Ты вышел на зарубежный рынок и не знаешь, как провести платеж — написал туда, и тебе 30 человек ответили: «Мы делаем так, а мы так». Там же есть руководство фонда. Пишешь: «Помогите выйти на корпорацию», к тебе выходит профильный человек и говорит: «Ты вообще готов? Если да, погнали!».

Ярослав Филиппов: А можно ли столкнуться с ситуацией, что я стою в какой-то очереди, и помощь до меня дойдет через 5 месяцев, потому что до меня никому нет дела?

Нармина Велиева: Зависит от запроса. Если ты пришел просто попросить денег — тебе их не дадут. Если ты написал официальный запрос (например, как сформировать первую отчетность) — тебе ответят в течение суток. Если у тебя сложный запрос («интегрируйте мою разработку в корпорацию») — это будет не быстро, но без внимания ты точно не останешься.

Ярослав Филиппов: Ты много видела стартапов. Какие, по твоему мнению, главные качества у основателя для успеха? И какие главные качества у самого проекта?

Нармина Велиева: Про основателя:

Дух предпринимателя. Желание создавать что-то уникальное и менять мир вокруг себя.

Инновационный подход. Желание делать что-то по-другому, не как все.

Опыт. Невозможно сделать классный протез рук, если ты в этом вообще ничего не понимаешь. Ты должен быть экспертом в своей теме.

Умение коммуницировать. На старте у тебя нет денег и крутого офиса. Люди идут за твоей харизмой. Если не умеешь рассказывать про проект, будет очень сложно.

Про сам проект:

Классный полезный продукт, который решает чью-то реальную боль.

Сильная команда. Без команды ничего не получится.

Продвижение. Если ты боишься рассказывать о проекте, боишься, что украдут идею — никто о нем не узнает. Иди выступай, пиши статьи, веди Telegram-канал, ходи на подкасты.

Я буду очень рада, если ты позовешь в свой подкаст наши стартапы!

Ярослав Филиппов: Я тоже немножко этого хочу и буду благодарен за помощь в их привлечении!

Нармина Велиева: Да, я обязательно с этим помогу! Поэтому давайте рассказывать о своих классных проектах и разработках! Если это не делать, то никто о них не узнает.

Ярослав Филиппов: Да, вот здесь, кстати, классный момент — немножко ребятам раскрыть про канал вообще, зачем я его начал делать. Люди смотрят интервью на популярных YouTube-каналах с классными предпринимателями, но часто сам бизнес остается нераскрытым. Мне хочется раскрывать и человека-основателя, и сам продукт — как он решает задачи людей. И, в-третьих, хочется показывать партнерские и инвестиционные возможности для тех, кто нас смотрит.

Хочу спросить тебя про искусственный интеллект и роботов. Я недавно за пару часов запустил сайт и автоматизацию для своего бизнес-клуба с помощью ИИ. Продуктивность сильно растет. Что сейчас происходит в «Сколково» в сфере ИИ и робототехники? Насколько мы сильны в этой области в России?

Нармина Велиева: Я разделю искусственный интеллект и роботов. Проекты с ИИ у нас существуют уже десятки лет. Они не просто облегчают жизнь, они ее продлевают. У нас есть резидент — компания InSilico. Они с помощью ИИ находят новые комбинации лекарственных средств для лечения редких болезней. Раньше на поиск комбинаций уходили десятилетия, сейчас — часы или минуты. На питч-сессиях сейчас половина проектов приходит с элементом ИИ.

Что касается робототехники: наша страна пока не является лидером и не входит в топ-10. Но планы амбициозные, особенно в промышленной робототехнике (роботы-манипуляторы для заводов). Например, компания Technored ставит своих красных роботов на заводы. А есть Promobot — наши любимчики, их робот встречает гостей в Технопарке. Для мирового лидерства нужны годы и огромные инвестиции.

Ярослав Филиппов: Ну, здесь сразу добавим: есть продукты, которые в России просто не сделать, потому что для их разработки нужно слишком много денег и глобальный сбыт. Это нормально, каждая страна сильна в своем. Следующий вопрос: существуют ли единороги (компании с оценкой в 1 млрд долларов) в «Сколково»?

Нармина Велиева: Да, существуют. Но часто те проекты, которые становятся единорогами, официально получают этот статус не в российской юрисдикции. Компании хотят работать на глобальный рынок. Тот же «Яндекс», HeadHunter проходили путь в России, но масштабировались глобально. Мы их поддерживаем, они возвращаются, помогают стартапам грантами.

Есть и «технологический» единорог, находящийся в России (в Новосибирске), производящий углеродные нанотрубки на весь мир. У очень многих глобальных проектов (таких как Miro или проектов в Кремниевой долине) основатели с русскими корнями. Это мотивирует наши стартапы.

Ярослав Филиппов: Да, основатели Miro — выходцы из Перми. И аналог Miro — «Холст» — тоже из России. Если вас интересует бизнес — забудьте про политические игры. Стройте бизнес, приходите в «Сколково» и достигайте результатов! Нармина, спасибо, мне очень понравилось наше интервью. В финале у тебя свободное слово: скажи то, что считаешь важным.

Нармина Велиева: Я хочу пожелать всем: если у вас есть идея запустить стартап — просто делайте это! Если вы боитесь — всё равно делайте! Если нет денег — делайте! Как только вы начнете делать первый шаг, вокруг найдутся люди, которые вам помогут. Желаю смелости рисковать, но просчитывать эти риски.

Ярослав Филиппов: Супер! Прекрасное завершение. Спасибо большое. В общем, дорогие друзья, в описании под видео будут все необходимые ссылки и контакты. Переходите и делайте свой успешный бизнес. Всем спасибо, пока-пока!